Сквозь тяжёлые портьеры, заколдованные специальным образом, не смог пробиться даже тончайший луч серого лондонского дня, когда в спальне на третьем этаже что-то мягко щёлкнуло. Дверь приоткрылась без единого скрипа, Нара знала своё дело. Эльф-домовик, облачённая в аккуратное платье, которое когда-то было наволочкой, прошлёпала босыми ступнями по тёмному дереву и остановилась у кровати.
Блейз лежал поперёк постели, даже не удосужившись забраться под одеяло. Тёмные волосы разметались по подушке, лицо было бледнее обычного - ночь выдалась долгой. Белая рубашка валялась на полу, где он её бросил. Обуви не было вовсе, только брюки и те расстёгнуты. Нара покачала головой, но ничего не сказала. Она видела своего хозяина и в лучшем виде, и в гораздо худшем, чем сейчас - тоже.
- Хозяин, - позвала она негромко, протягивая сложенный пергамент.
- Письмо от госпожи Фридолин. Пришло несколько часов назад. Хозяин приказал Наре будить. Нара не хотела будить, но …- Блейз, не открывая глаз, протянул руку и Нара вложила письмо в его ладонь. Он прижал пергамент к лицу, будто надеясь, что мать каким-то чудом передала через чернила запах своего парфюма или сигарет. Не передала. Только строки, скупые, короткие, без единого лишнего слова. «Жду к ужину». «Мыс». «Не опаздывай». Блейз чувствовал себя так, будто уже опоздал.
Он сел, поморщившись от резкого движения, и прочитал письмо ещё раз. Потом, в третий. Фрида не тратила слова на вежливости, когда была серьёзна, Блейз знал это ещё со школы.
- Нара, - его голос звучал хрипло, так, будто в горло насыпали тонну горячего песка. - Бодрящего и моего, антипохмельного. Живо. - эльф исчезла с тихим хлопком, а Блейз уже спускал ноги с кровати, нашаривая ступнями пол. Голова гудела, во рту было так, будто там переночевал целый выводок акромантулов. Он знал это состояние по вечеринкам в Хогвартсе и по ночам в лаборатории, когда вместо сна ты гоняешь реактивы, проверяя очередную партию Velum на стабильность. Или, когда заканчиваешь в чьей-нибудь парадной гостиной, где выпивка льётся рекой, а магический дым застилает глаза. Сегодня он сам не помнил, что было вчера. Нара, наверное, знала, но Нара никогда не рассказывала Блейзу о том каким он прибывал домой.
Душ выгнал остатки сна, бритье придало хоть какую-то форму его лицу. В зеркале на него смотрел Блейз Забини - темнокудрый, с тяжёлым взглядом карих глаз, которые видели больше, чем следовало бы. Он влил в себя бодрящее зелье одним глотком, запил своим фирменным, антипохмельным на вкус мерзким, как подъём ранним утром в Хогвартсе и начал одеваться. Блейз впихнул себя в костюм, рубашка без галстука, без лишнего пафоса. Фрида не оценит показной роскоши, а врать ей бессмысленно - она и так узнает, что он не спал.
Камин в «Дырявом котле», к его удивлению, был свободен даже в этот час. Несмотря на то, что Лондон уже кишел клерками, спешащими по пабам после трудного рабочего дня и магическая его часть не была исключением. Блейз бросил горсть летучего пороха, чётко назвал пункт назначения - небольшую деревушку в графстве Сюррей, где «держал» камин для связи старый знакомый их семьи. Зелёное пламя взметнулось, и через секунду он уже выходил из камина в крошечном пабе, пахнущем пылью и вчерашним элем.
На улице его встретил сентябрь, прохладный, с лёгкой горчинкой увядания. Воздух вокруг пах перезрелыми яблоками и прелыми листьями. Блейз глубоко вдохнул и аппарировал с мягким хлопком, растворяясь в вечернем тумане.
Он опустился на гравийную дорожку у ворот, ровно там, где всегда. Никто не знал этого места так, как он. Никто не помнил, как здесь всё выглядело до того, как мать превратила дом в госпиталь, но сейчас Мыс возвращался к жизни. Глицинии уже не цвели, только тёмные, почти чёрные стручки свисали с голых ветвей, но даже это увядание казалось Блейзу красивым. Блейз прошёл через весь сад, не торопясь. Зелёные листья ещё держались за ветки деревьев, но уже желтели по краям, и запах тёплой воды из пруда, тот самый, с детства ему знакомый, смешивался с запахом преющей листвы. Птицы в кустах возились лениво, будто уже хотели спать. Блейз чувствовал себя почти своим среди этой полудрёмы. В руках он нёс букет из тёмных калл, почти чёрных на длинных зелёных стеблях. Торжественная, немного траурная красота, которая всегда нравилась Фриде. Он купил цветы в Косом переулке, у старухи, которая выращивала цветы на магических настоях, она пообещала, что каллы простоят в вазе пару месяцев и не завянут.
Малая столовая находилась на первом этаже, в левом крыле. Блейз вошёл без стука, они никогда не нуждались в этих церемониях, и сразу увидел мать. Она сидела за столом, накрытым на двоих, и смотрела на него с той смесью усталости и остроты, которая всегда означала: «разговор будет не из лёгких».
-Мама, - он улыбнулся, подходя ближе, и вручил ей букет, прежде чем наклониться для поцелуя в щеку.
- Это тебе. Подумал, что в саду уже ничего не цветёт, а ты заслуживаешь хоть каплю красоты среди всей твоей больничной возни. - Фрида приняла цветы, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то тёплое, но Блейз знал, что это ненадолго. Он опустился на стул рядом, вытащил из внутреннего кармана пиджака портсигар, обитый драконьей кожей, достал из него сигарету в тёмной бумаге, раздался тихий шорох – кожа дракона замерцала зачарованным пламенем и Блейз лениво закурил от портсигара, а потом так же неспешно положил портсигар на скатерть, рядом с собой.
Первая затяжка ударила в голову, смешиваясь с остатками похмелья и бодрящего зелья. Он выпустил дым и тот не рассеялся, а начал закручиваться в причудливые фигуры. Сначала какая-то завитушка, потом несуществующая птица, потом нечто аморфное, но похожее на лицо. Живой, магический дым.
- Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, хотя оба знали, что это неправда. Фрида не спала минимум сутки, и это было видно по теням под глазами и той особенной жёсткости в плечах, которая появлялась, когда она входила в «боевой» режим.
- Что случилось? Письмо было коротким. Даже для тебя. - он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и посмотрел на мать с ленивой, почти наглой непринуждённостью человека, который либо действительно не понимает, в какую игру ввязался, либо понимает слишком хорошо и просто не считает нужным бояться. Насыщенная ночь давала о себе знать лёгкой пульсацией в висках, но бодрящее зелье делало своё дело - глаза были ясными, а реакция быстрой.
Он сделал ещё одну затяжку, выпустил дымное кольцо, оно получилось идеальным, почти математически выверенным, Блейз повернулся к Фриде вполоборота.
- Ну, давай. Я здесь. Я даже побрился. Начинай. Потому что я не верю в то, что ты просто соскучилась и решила проверить, жив ли твой блудный сын. Для таких встреч у нас есть лучший столик в Чёрной Змее. - он улыбнулся, тепло, по-мальчишески, той улыбкой, которая всегда обезоруживала Фриду. Но в глазах, за этой улыбкой, уже зажглась холодная, внимательная искра. Он знал, точнее догадывался, о чём может пойти речь. И он пришёл не защищаться, он пришёл увидеть как мать начнёт свою партию.
✦ 
